В небольшом пособии середины нашего века сказано, что ручку надо держать не крепко, а уверенно и свободно, как живую птицу, которую и выпустить боятся, и причинить боль не желают. Эффектно сказано, но настораживает слово «боятся». Оно указывает на закрепощенность.

Мастер держит «птицу» легко и уве­ренно, без робости, будто с ней в руке и родился. Повседневный почерк предполагает связывание букв в словах, но это не означает, что все знаки должны быть соединены. Отрывы инструмента от бумаги облегчают движение руки по горизонтали, уменьшают усталость, способствуют удобочитаемости письма. Одно из условий четкого и разборчивого почерка — сохранение оптимальной скорости письма.

Рабочий почерк — индивидуальное творчество, и здесь правомерны любые эксперименты. Большинство шрифтовых нововведений, давно известно, рождалось под перьями рядовых клерков. Официальная кал­лиграфия консервативна — соблюдает точную форму, правила и приемы выполнения каждой буквы.

Это достаточно медленное и трудоемкое ремесло. В обычном же почерке скорость всегда была желанным ка­чеством, и случайные находки (взять хотя бы выносные элементы) стали достоянием не только рукописного, но и типографского шрифта. Увлечение буквотворчеством существует и сейчас. Пишут, напри­мер, вместо «Я» или «3» нечто, напоминающее «S» латинское, «V» — вместо «Ж» и т. д. После реформы 1918 года в русском алфавите из трех знаков, соответствующих звуку «и» («г», «и», «у»), остался — «и» как наиболее часто по старым нормам орфографии употреблявшийся. Русский и болгарский, единственные из алфавитов, построенных на греческой и латинской графических основах, лишились буквы «г». Возможно, мы поступили не лучшим образом, отказавшись от своеобразного «недели­мого кирпичика», входящего в состав подавляющего числа букв алфа­вита.