Альбрехт Дюрер: «Я возьму себе в качестве первой буквы «i» по той причине, что из нее могут быть сделаны почти все буквы...». Применение «/» вместо «м» могло бы благотворно сказаться на удобочитаемости нашего повседневного письма, где из «и», «т», «я» и элементов других букв образуются своеобразные «частоколы», услож­няющие узнавание отдельных знаков и затрудняющие чтение. Это вы­нуждает прибегать к специальным опознавательным знакам (надстроч­ные или подстрочные черточки). Они помогают отличить «т» от «ш». Проблема «и десятиричной» («/») не нова, и вернуть ее в «штат» русского алфавита заманчиво.

Писатель Лев Успенский до сих пор, по его собственному признанию, испытывает искушение расписаться через «/». Такова сила привычки к хорошей букве. Правда, появление единственной одноштамбовой буквы незакономерно. Узаконенная «г» пота­щила бы за собой по меньшей мере еще одну одноштамбовую, напри­мер «t» (впрочем, уже появились типографские шрифты, где строчная «т» напоминает латинское «/» (г). Обещает улучшение читаемости и ускорение письма еще одна замена («л» на «/»). Такой прием часто встречается в рукописях В. И. Ленина.

В целях эксперимента я пробовал применять в бытовом почерке «/», «/» и «?». Не считаю это дурным примером, но он оказался зарази­тельным. Студенты, особенно на лекциях, стали делать то же самое. Попытки прочесть такие записи самой различной публикой, в том числе школьниками, прошли успешно. Затруднений не было или они рас­сеивались после первого же разъяснения.