Арриги: «...ско­рописные, или канцелярские, буквы должны иметь что-то от длинного, а не от круглого» 4!. Способы рационального соединения букв при письме всегда забо­тили мастеров. Не обходит этого вопроса и Арриги: «a», «d», «i», «к», «/», «m», «и», «м» могут связываться с любыми последующими бук­вами; «с», «/», «s», «<» — с некоторыми. остальные знаки алфавита при­соединять к следующей букве мастер не советует, хотя окончательного решения вопроса не дает: «но связывать или не связывать, я остав­ляю на ваше усмотрение»44. изучая курсив «la operina», полезно проштудировать форму букв методом калькирования и написать их ширококонечным пером. угол письма — 45°. нужно внимательно и многократно копировать хотя бы одну из страниц книги (английский вариант). самоуверенному ученику подчас кажется, что он пишет буквы если не лучше, то уж во всяком слу­чае не хуже, чем в изучаемом образце. копии следует обязательно сохранять. придет время достать их и поправить ошибки. «не одоб­ряй в себе самодовольства! — предостерегал султан-али мешхеди.— стремись, чтобы в своем передаточном письме не стать небрежным, делаешь ли ты много или мало. передаче надлежит полная старатель­ность» 45. ци байши видел цель копирования не в рабском подражании оригиналу, а в умении ухватить сущность почерка и остаться самим собой. можно быть уверенным — такой совет не для новичка. ученик должен копировать самым усердным образом и идти к собственным решениям постепенно. начинающий, по мнению хезер чайлд, должен сначала полностью следовать преподавателю, особенно когда требуется ловкость рук. пока не владеешь в достаточной мере мастерством, невозможно свободно экспериментировать. «тот, кто не желает быть учеником, вряд ли достигнет мастерст­ва» 46,— предупреждал ян чихольд. в идеале нужно познавать каждый шрифт так, чтобы пользовать­ся им с бессознательной легкостью. одна из страниц «la operina» на русском языке звучит так: «за­тем поймите, что не только пять вышеуказанных букв — «а», «с», «d», «g», «q», но и почти все другие образованы таким же удлиненным параллелограммом, а не совершенным квадратом, так как, на мой взгляд, скорописные, или канцелярские, буквы должны иметь что-то от длинного, а не от круглого; округлость появится из квад­рата, а не из удлиненного параллелограмма»47. перепишите этот текст, сохранив композицию и каллиграфические особенности англий­ского варианта. задача непростая, но увлекательная и полезная. в наших пособиях по шрифту рекомендуется делать штрихи толь­ко сверху вниз и слева направо, что верно на начальном этапе обу­чения, но в дальнейшем нужно познакомиться с другими приемами работы. арриги, например, проводил горизонтальный штрих не только слева направо, но и справа налево. конечно, это несколько затрудни­тельно — перо тормозится бумагой и пружинит. но если, едва начав вправо, повести затем штрих по той же линии в обратном направле­нии по свежему чернильному следу, перо получает разбег и скользит свободнее 48. хорошо подготовленный инструмент, управляемый чуткой рукой тренированного художника, легко, как опытный фигурист на льду, скользит в любом направлении. выполнение отдельных букв непрерыв­ным движением и разумное сокращение отрывов пера от 'бумаги уве­личивает скорость работы каллиграфа, придавая письму живость и своеобразие. листок с композицией букв виллу тоотса «проба пера» (ил. 141) я перехватил «на пути следования»: стол — корзина для мусора. виллу карлович работает быстро. мне не удалось заметить, сколько раз отрывался инструмент от бумаги. шесть-семь, думаю, не больше. мелкие буквы легче научиться выполнять в один прием. в боль­шом размере выписать их много труднее. при известном опыте это удается. о прописных знаках у арриги сказано: «заметьте, любезный чи­татель, когда я говорил, что все буквы должны быть наклонены впе­ред, вы должны понимать, это относится к строчным, и я хотел, чтобы ваши заглавные всегда были начертаны прямо, а штрихи должны быть твердыми и без колебаний, иначе, мне кажется, они не будут иметь красоты» 49. подчас «колебание» штриха украшает каллиграфию. когда эстон­ский мастер пауль лухтейн работал над рукописным текстом книги «освободительная борьба эстонцев в юрьеву ночь 1343 года», его рука была столь натренирована, буквы получались такими точными и четки­ми, что могли соперничать с типографскими. это не устраивало каллиграфа, и прежде, чем взяться за перо, он шел в сарай рубить дрова. «рука устанет,— улыбается художник,— тогда начинал писать (ил. 226). чуть заметная дрожь не мешала — буквы становились живее». я видел страницы, исполненные профессором лухтейном в 75 лет. точность глаза и твердость руки вызывают восхищение. один из самых популярных шрифтов, переживший расцвет еще в начале 20 века,— рубленый, или гротеск. в нашей стране он получил наиболее яркое выражение в работах конструктивистов александра родченко и эль лисицкого. мужественно-грубоватые буквы бросили вызов вычурным шрифтам прошлого, ярко отражая революционный пафос 20-х годов. «мы не лизали кистями морды у отъевшейся бур­жуазии» 50,— гордился родченко. рубленый шрифт «захватил» выстав­ки, фасады зданий, заполнил обложки книг, проник в газеты и жур­налы. в наши дни рубленый шрифт (особенно одна из его разновид­ностей — узкий гротеск) нередко единственный в арсенале самодея­тельного художника-оформителя. причина такой однобокое™ прежде всего в известной легкости выполнения. начальные навыки^ манипу­лирования пером позволяют достаточно легко перейти к рубленым формам. кроме того, принято считать, что гротеск если уж не орга­нично, то, во всяком случае, безболезненно взаимодействует с любым видом изображения, будь то аппликация или линейный рисунок, стоит лишь соответствующим образом подогнать буквы по жирности, высоте и т. д. применение шрифтов более оригинального рисунка расширяет творческие возможности оформителя, но требует большего такта, вку­са, умения свободно владеть пером и кистью. этим, пожалуй, отчасти и объясняется причина злоупотребления «шрифтом века» *. шрифт призван создавать эмоциональный фон еще до того, как слова читаются, и, уж во всяком случае, не противоречить теме оформ­ляемого материала. изысканность итальянского курсива, уместная для рассказа об изяществе ювелирных изделий, нелепа для рекламы боксер­ского матча, а гротеско